Жак выругался про себя, сохраняя на лице улыбку для мисс Икзек.

— Мистер Морэ, простите за вторжение, — сказал, подходя к столу, запыхавшийся Райан.

Элли Икзек отдернула руку.

— Райан… я же просил не беспокоить меня. — Он постарался не выдать голосом, насколько важно для него было, чтобы его в этот момент не беспокоили.

— Но это чрезвычайно важно.

— Элли… вы простите, если я отлучусь на секунду?

Он встал. Его спутница тоже встала:

— Что ж, я прекрасно провела этот день. Благодарю вас, мистер Морэ. Ужин был великолепным.

— Постойте, еще так рано…

— Merci, merci. Поговорим завтра.

Она направилась к выходу. Жак разозлился: не будь они в публичном месте, он дал бы Райану пинка. Он швырнул салфетку и рухнул на стул, растирая виски.

— Ну что там? — ледяным тоном буркнул он.

Райан сел напротив него:

— Сегодня вечером тело Джины Лаво найдено на темной улице.

Жак медленно опустил руки, уставился на Райана и чуть было не схватил его за лацканы пиджака, но вовремя удержался.

— Что-что?!

Черт! Когда же он от нее ушел?

— Когда? — спросил он Райана.

— Сразу после восьми. Я… я не хотел вас прерывать. Но ведь она ваша родственница, хоть и дальняя. Я не мог не поставить вас в известность.

Жак кивнул.

— Да-да, конечно. — Потом резко встал, не обращая больше на Райана никакого внимания.

— Жак, они бы тут же арестовали того художника, если бы он и сам не был весь изрезан.

— Что? — лающим голосом выкрикнул Жак после недолгой паузы.

— Художник, Марсел, он после этого потащился к своей бывшей жене, а поскольку из него кровь хлестала, как из недорезанной свиньи, копы его быстро нашли.

— О!

— Он может не пережить эту ночь.

— А-а. — Жак уставился на Райана. — Ты правильно поступил. Молодец, что пришел ко мне. Продолжай следить за событиями. И расплатись за ужин. Дай хорошие чаевые.